Новым руководителем «Зеленстроя» стал Борис Павлович Деряга. Он не был новым человеком в организации. Долгое время Деряга работал заместителем директора и успел принять участие в реализации всех знаковых проектов своего предшественника.

Почти сразу Деряга столкнулся с серьезным вызовом. Правда, заключался он не в создании чего-то нового, а в защите уже созданного.

В 1983 году первый секретарь ульяновского обкома КПСС обратил внимание на Карамзинский сквер и возмутился его неухоженным видом. В то время он действительно был достаточно заросшим, но взгляды руководства на решение этой проблемы были самыми радикальными. Глава области требовал «вырубить чапыжник» и засадить сквер с более чем столетней историей голубыми елями.

Борис Павлович не стал слепо выполнять требование начальства, а попробовал убедить его в том, что не стоит полностью перестраивать знаковый для города сквер. В итоге им удалось прийти к компромиссу: зелень в сквере прорядили, но менять вековые деревья на ели не стали, сохранив его исторический облик.

Вообще 80-е годы не стали временем громких проектов, каким были 60–70-е с их строительством парка Дружбы народов или озеленением центра города к 100-летию со дня рождения Ленина. Тем не менее это не означало отсутствия у «Горзеленхоза» серьезных и сложных задач.

Ульяновск в первой половине восьмидесятых — это город, где без остановки росли новые жилые массивы. И они должны были быть комфортными и зелеными местами для жизни, а не рядами серых многоэтажек в чистом поле.

Одним из недавно появившихся районов был Новый город. Жилой массив стал спутником авиапромышленного комплекса. Он создавался с чистого листа по плану московских архитекторов и заметно отличался по планировке от улиц правобережья.

Поэтому ульяновским озеленителям пришлось осваиваться на непривычных для них широких проспектах, бульварах и думать, как лучше всего озеленить огромные пространства, характерные скорее для городов-миллионников, чем для относительно небольшого Ульяновска.

С этой задачей сотрудники «Зеленстроя» успешно справились: практически каждый год в микрорайоне авиастроителей сажали до 20 тысяч деревьев и 150–200 тысяч кустарников.

Похожие работы шли и в дальнем Засвияжье, где рабочие «укутывали» в зеленые пояса новые кварталы девятиэтажных домов.

Чертой того времени стали живые изгороди, которые раньше редко встречались на улицах города, и бульвары для прогулок, отделявшие пешеходные зоны от шумных многополосных дорог.

И пока на окраинах города только начинали сажать деревья, в центре Ульяновска появлялись деревья, которые требовали сноса. Это привело к одной из первых ярких дискуссий о судьбе деревьев.

Газета «Ульяновская правда» в 1987 году писала:


«По какому странному недоразумению, – пишут они, – службы главного архитектора и управления «Горзеленстрой» присвоили себе единоличное право решать, что хорошо и что плохо в зеленом облике наших улиц, и решили, что им все дозволено… Факты говорят о том, что в условиях отсутствия широкой общественной экспертизы проектов переустройства зеленых насаждений грубые ошибки, откровенный брак и некомплексный подход могут привести к печальным результатам и на долгие годы обезображивают лицо города.
Внешне это выглядит примерно так. Какой-то институт разрабатывает проект реконструкции, который касается всех горожан. Насколько проект хорош или плох, знает ограниченное число лиц. Но он утверждается, после чего принимается постановление, снимающее юридические ограничения с вырубщиков. На улицах появляются дюжие мужички в телогрейках с топорами и бензопилой «Дружба», и начинается «спектакль»: на глазах у сотен людей крушат, пилят, рубят, выкорчевывают крепкие, здоровые деревья, огромные тополя в два-три обхвата, клены, липы, яблони, оказавшиеся не на месте, не вписывающиеся в план реконструкции (...)”

Тогда, правда, таких сообщений было не много. Гораздо больше внимания привлекали амбициозные планы по созданию новых скверов, аллей и набережной в Заволжском районе.
Эти работы могли бы стать еще одним “звездным часом» для озеленителей, подобно тому как им стал момент благоустройства центра Ульяновска к 100-летию Ильича.

Однако распад Советского Союза в 1991 году и тяжелая экономическая ситуация в стране перечеркнули все амбициозные планы.

Теперь главной задачей для Бориса Павловича Деряги стало сохранение того,что уже было создано.

Первые годы жизни в новых экономических и социальных условиях «Горзеленхоз» двигался по инерции: на городских цветниках по-прежнему красовались розы, вдоль дорог появлялись саженцы, а в скверах и парках было чисто и уютно.

К сожалению, так не могло продолжаться вечно. Со временем на предприятии, как и в других местах, начались перебои с зарплатой, многие рабочие ушли из «Горзеленхоза» в поисках лучшей жизни.

У города не хватало средств для достойного содержания всех цветников и зеленых зон, созданных в Ульяновске в предыдущие годы.

Заметнее всего это было в центре, где находились самые сложные и капризные зеленые композиции. Сначала в городе уменьшилось количество роз, а потом их и вовсе перестали сажать, заменив на более дешевые растения или просто забросив цветники.

Ощутила на себе последствия тяжелой ситуации в стране и гордость ульяновцев — парк Дружбы народов. С начала десятилетия там постепенно сокращалась площадь территории, за которой ухаживали специалисты. Ко второй половине девяностых парк оказался полностью заброшен. Аллеи для прогулок начали зарастать сорняками, украшения парка были разрушены вандалами.

И, несмотря на все трудности, большую часть зеленого хозяйства в городе все-таки удалось сохранить. Это заслуга озеленителей, которые по-настоящему любили свое дело и были ему преданы. В то тяжелое время они продолжали честно выполнять свою работу, несмотря на то что с каждым днем это становилось все труднее.

Одним из таких энтузиастов был Сергей Сергеевич Нагаткин. Он пришел в «Зеленстрой» еще в начале восьмидесятых годов и за почти тридцать лет работы успел принять участие в озеленении наиболее крупных улиц города.

В 2006 году он открыл новую страницу в истории предприятия.